Распределение и первобытный коммунистический рай.

 

Тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, порождая иллюзию полной вседозволенности, настолько удовлетворяло корыстным интересам господствовавшей партийной номенклатуры, что не могло быть и речи об использовании какой-либо другой, более приемлемой формы экономической организации советского общества. Огромная толпа титулованных идеологов от экономических, исторических и других общественных, наук настойчиво выискивала всевозможные сомнительные преимущества общественно-экономических отношений нового типа, обосновывая их затем с помощью наукообразной словесной эквилибристики. Лежащие на поверхности, многочисленные несообразности сложившегося образа хозяйствования были обусловлены переходом после Октября 1917 года к крайне некачественной экономической организации.  Непреодолимые системные ошибки представлялись партийным руководством страны в  виде незначительных досадных недоразумений, для устранения которых достаточно было, дескать, всего лишь принимать соответствующие решения в виде пространных резолюций тех или иных партийных форумов, или безотлагательно и точно выполнять, сомнительные чаще всего, указания партийного руководства. Так, например, для повышения производительности и качества труда неоднократно принимались здравые, казалось бы, решения использовать методы материального стимулирования. Однако в процессе реализации этих решений ни один метод, из всего множества использовавшихся,  не позволял заработать ни на копейку больше. Настолько мудрую политику коммунистической партии и советского правительства в области оплаты труда советский народ сравнил в свое время с сидящей  на  удлиняемой  цепи собакой, тянущейся к весьма соблазнительной для нее кости, подвязанной к одновременно укорачиваемой веревке.

Очевидная несостоятельность советской системы хозяйствования вызывает глубокие сомнения в практической целесообразности использования этого изобретения. Что касается его новизны, то уже сами создатели псевдонаучной теории научного коммунизма, оглянувшись на досуге назад, обнаружили в необозримом историческом прошлом светлое будущее всего человечества в  виде светоча коммунизма первобытного. Чтобы выяснить степень светлости нашего далекого прошлого, обратимся к так называемому неписаному периоду в истории человечества, характеризовавшемуся полным отсутствием отношений товарообмена.

Именно к этому периоду обратился в свое время, не имевший никакого отношения к созданию теории научного коммунизма, американский историк и этнолог Генри Льюис Морган, исследовавший образ жизни североамериканских индейцев. В результате своего исследования он пришел к убеждению, что «В древности существовали и ныне существуют общества, где нет классов и государства, а общественные и экономические отношения в целом носят уравнительный характер. В таких обществах царит коллективное право на основные ресурсы и нет места для авторитарного управления. На этом основании Морган дал детальное этнографическое обоснование подобного представления о первобытном коммунизме в работе "Древнее общество"». Политика. Толковый словарь. — М.: "ИНФРА-М", Издательство "Весь Мир". Д. Андерхилл, С. Барретт, П. Бернелл, П. Бернем, и др. Общая редакция: д.э.н. Осадчая И. М.. 2001. Эта работа пришлась весьма кстати самому Марксу, который ее основательно изучил. Вот так, с легкой подачи Генри Моргана первобытный коммунизм превратился в неотъемлемую составную часть коммунизма научного.

В качестве наглядного примера повсеместного распространения в свое время первобытного коммунизма Маркс указывал на сохранившиеся в первозданном виде  изолированные островные цивилизации, основываясь на отсутствии в них частной собственности на совместно используемые средства производства, ссылаясь при этом на достаточно длительное благополучное и бесконфликтное их существование.  Длительное благополучие объясняется достаточным постоянством благоприятных природных условий и недосягаемостью, до поры до времени, для завоевателей всех времен и народов.  Бесконфликтность представляется весьма спорной по причине необходимости постоянного регулирования численности островного населения, которое могло осуществляться только стихийным образом.

Оказавшиеся на обочине мирового общественно-исторического процесса, островные и другие изолированные сообщества застыли в своем развитии на самом примитивном уровне общественной, экономической и производственной организации, свидетельствующей не о существовании  первобытного коммунизма, а о том, что длительное благополучие никак не способствует ускорению общественного прогресса. Те же североамериканские индейцы,  жившие в  достаточно благоприятных природных условиях бок о  бок  с огромными стадами бизонов, значительно задержались в своем развитии, не продвинувшись дальше томагавка. Они не осваивали даже ближайшие территории, не говоря уже о территориях заморских. Однако и их будущее не было полностью бесперспективным, так как сейчас нельзя с достаточной уверенностью утверждать о том, что они сняли больше шкур с бизонов, чем скальпов друг у друга. Хотя и не очень скоро, но им предстояло изобрести механизм для одновременного снятия скальпов с нескольких голов, однако, находившиеся в самом круговороте мирового разбоя, французы развились намного быстрее до способности изобрести механизм для одновременного снятия нескольких голов вместе со скальпами. А не менее продвинутые английские переселенцы окончательно загнали североамериканских индейцев в глухой угол. Получается, что имевшие место периоды достаточно длительного благополучного существования древних сообществ не отличались особыми достижениями ни в одной области человеческой   деятельности. Более того, представляется справедливым следующее утверждение, если бы постоянное коммунистическое изобилие бананов сопутствовало существованию, оказавшихся прототипом человека, древних обезьян, то и сегодня все мы были бы теми же самыми обезьянами.

Однако примитивность первых орудий труда, несовершенство способов производства, непостоянство благоприятных природных условий не могли обеспечить первобытной общине необходимый ежедневный достаток пищи. Почти постоянная в ней потребность, во многих случаях весьма настоятельная вызывала  возникновение значительных раздоров в первобытном сообществе, которые могли перейти в полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс в общественных и экономических отношениях и завершиться необратимым его распадом. В таких суровых условиях устойчивое состояние первобытного сообщества могло быть обеспечено только единоличным распределением результатов совместной производственной деятельности на основе единоличной власти, господствовавших в качестве единственно возможных форм экономической и общественной организации за 4-6 тысяч лет до нашей эры, если справедливо соответствующее утверждение Маркса, относившего  к этому времени возникновение в Вавилонии наиболее ранних отношений товарообмена.

Действуя в полном соответствии с научным, якобы, предвидением того же Маркса, устранив после  Октября 1917 года товарно-денежные отношения, мы тотчас оказались за той, скрывающейся во мгле тысячелетий чертой, из-за которой до нас не дошло никаких исторических сведений о существовавших в то время формах общественной, экономической и производственной организации. Полученный в масштабах побежденной страны плачевный результат почти полностью согласуется с никчемным гегелевским изобретением в виде некоей диалектической спирали, в восходящие витки которой укладывается вся история развития человеческого общества, последовательно повторяясь на каждом новом, более высоком своем уровне. Действительно, единоличное распределение повторилось в виде распределения тотального централизованного, а единоличная власть – в виде всеобъемлющей тоталитарной власти. Вот такое, поразительное сходство, заключающееся в полном подобии самого передового, якобы, общественно-экономического строя почти что наиболее примитивной человеческой организации, обнаруживается между коммунизмом научным и первобытным. Оказывается, что законы диалектики как и законы человеческие полностью согласуются с поворотами пресловутого дышла. А вся премудрость диалектики заключается в том, чтобы представить даже не совсем удачные аналогии в виде основополагающих универсальных законов развития природы и человеческого общества.  

Испытав на себе все прелести научного коммунистического рая, мы в некотором отношении оказались в условиях современников первобытного коммунизма. Это обстоятельство позволяет с достаточной уверенностью утверждать о том, что наши древние предки заплатили развитию мировой цивилизации не меньше нашего. Не довелось им расслабленно блаженствовать в первобытных коммунистических райских кущах. На своей собственной шкуре, которая была ничуть не толще нашей, они вынесли более чем достаточно невзгод и лишений в процессе непрерывной борьбы за свое выживание в суровых, а порой и враждебных природных условиях. Не меньше несправедливости и жестокости, о которых сейчас можно только догадываться, досталось им от произвола единоличной власти. Вспомнив произвол нашей бывшей тоталитарной власти, приходим к пониманию того, что советские трудящиеся являются пришельцами из  того самого, необозримого исторического прошлого, в котором они пребывали в качестве трудящихся первобытных. Это означает, что рабовладельческим условиям совместной производственной деятельности предшествовали тоталитарные условия совместной производственной деятельности, а следовательно, рабам предшествовали первобытные трудящиеся. Никак нельзя сказать, что это были советские первобытные трудящиеся, так как обнаружить в несуществующем первобытном коммунизме  еще и Советы первобытных трудящихся  не смог никто, даже прищурившийся Ленин. В результате  получаем недостающее начальное звено,  просматривающейся в истории развития отношений между участниками совместной производственной деятельности, последовательности, которая  выглядит теперь следующим образом: первобытный трудящийся – раб – крепостной – рабочий – ?.

Тотальное централизованное распределение наряду с распределением единоличным является заведомой несправедливостью и может использоваться только  для выживания отдельной независимой человеческой общности в наиболее неблагоприятных условиях. Оно и используется всеми государствами тогда, когда приходит время тяжелых испытаний (войны, природные катастрофы и катаклизмы), путем жесткого нормирования потребления с помощью карточной системы, например, и называется экономической политикой военного коммунизма. По своей эффективности тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства соответствует натуральному хозяйствованию и никак не может обеспечить обществу изобильное потребление, поэтому  изобретенный Марксом коммунизм научный и выдуманный Генри Морганом коммунизм первобытный существовали только лишь в их собственном и их адептов воображении.

Таким образом, можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что пришествие научного коммунизма вместе с сомнительными достоинствами полного и постоянного изобилия нам не грозит даже в самом отдаленном будущем, за исключением, пожалуй, недоразумений подобных советскому трудящемуся после рабочего и советской общественно-экономической системе в целом после капитализма.

 

                                                                                           В.Я. Мач.



Если вы незарегистрированный пользователь, ваш коммент уйдет на премодерацию и будет опубликован только после одобрения редактром.

Комментировать

CAPTCHA
Защита от спама
4 + 5 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.