В сентябре 2015 г., отвечая на вопрос о новой политике США по отношению к Кубе, Дональд Трамп сказал, что в целом она правильная, хотя на месте Обамы он сумел бы заключить с Раулем Кастро более выгодную для Соединенных Штатов “сделку”1.

Позднее Трамп несколько раз высказывался в том же духе, однако по мере развития предвыборной кампании его позиция в кубинском вопросе начала эволюционировать. Так, в марте 2016 г. Трамп допустил возможность закрытия американского посольства в Гаване, до тех пор пока США не достигнут с Кубой более выгодного для себя соглашения, а во время дебатов на телеканале CNN говорил, что занимает промежуточную позицию между сторонниками сближения с Кубой и ярыми противниками Кастро2. Наблюдатели с интересом ожидали его сентябрьской встречи в Майами с верхушкой кубиноамериканской диаспоры, которая должна была оказать существенное влияние на взгляды Трампа в кубинском вопросе.

В итоге так и произошло – после этой встречи Трамп обрушился с резкой критикой на правительство Кубы и на политику Обамы по отношению к Острову. Он заявил, что все “уступки”, сделанные Обамой “режиму Кастро”, легко сможет отменить следующий президент, и он сделает это, если кубинское правительство не выполнит ряд требований. Требования заключаются в том, что власти Кубы должны гарантировать соблюдение политических и религиозных свобод, а также освободить политических заключенных. Трамп подчеркнул, что действия администрации Обамы носили односторонний характер и лишь укрепили “коммунистический репрессивный режим” на Кубе3. Затем он обратился к ситуации в Венесуэле и пообещал стоять на стороне венесуэльского народа и вообще всех народов Западного полушария в их борьбе за свободу.

Ранее Дональд Трамп не был замечен в использовании подобной риторики и не апеллировал к концепциям, основанным на необходимости защищать права человека за пределами Соединенных Штатов. Столь резкий поворот можно попытаться объяснить желанием Трампа победить в штате Флорида, являющимся одним из ключевых, однако, по опросам общественного мнения, большинство флоридских избирателей поддерживают восстановление дипломатических отношений с Кубой, отмену эмбарго и другие меры, направленные на сближение с Гаваной. В такой ситуации обещания Трампа проводить конфронтационную политику по отношению к Кубе в теории не должны добавить ему популярности.

С другой стороны, все конгрессмены кубинского происхождения, в том числе те, которые представляют Флориду, остаются идейными противниками братьев Кастро. Несмотря на то, что Марко Рубио, Марио Диас-Баларт и другие подобные им политики уже не выражают взгляды большинства кубиноамериканцев, они по-прежнему побеждают на выборах во Флориде благодаря своим финансовым возможностям и отлаженным механизмам ведения избирательных кампаний. По-видимому, Рубио и Диас-Баларт смогли убедить Трампа занять жесткую линию по отношению к Кубе, а в обмен пообещали всячески содействовать его победе в штате Флорида. Через несколько дней после речи в Майами Трампа официально поддержал еще один сенатор-кубиноамериканец, Тэд Крус, до этого являвшийся его непримиримым оппонентом.

Другим возможным объяснением поведения Трампа может быть его стремление дистанцироваться во всех вопросах, в том числе и в кубинском, от Барака Обамы и Хиллари Клинтон, которые активно выступают за нормализацию отношений с Гаваной. Кубинская проблематика стала для кандидата от республиканцев еще одной возможностью покритиковать Обаму и обвинить его в том, что он не способен отстаивать интересы США в Западном полушарии.

Несмотря на столь резкую смену риторики, остается неясным, какую политику будет проводить Трамп по отношению к Кубе в случае избрания на пост президента. Безусловно, он понимает, что его требования не будут даже рассматриваться кубинским правительством. Уже на следующий день после заявлений Трампа Рауль Кастро подчеркнул, что Куба не откажется ни от одного из своих принципов политического устройства4.

Также обращает на себя внимание тот факт, что в прошлом Трамп проявлял интерес к Кубе с точки зрения своих бизнес-интересов – его представители неоднократно посещали Кубу и даже вели переговоры о строительстве отелей и полей для игры в гольф в Варадеро и других перспективных локациях. Сам Трамп говорил, что с радостью открыл бы сеть своих отелей на Кубе, но оговаривался, что время для этого еще не пришло5. Такая позиция совпадала с настроениями значительной части американского истеблишмента: в последние годы в Соединенных Штатах все большее влияние приобретали сторонники сближения с Кубой, отмечавшие, что политика изоляции, проводившаяся более 50 лет, не привела к смене режима, а торговое эмбарго нанесло вред американским компаниям.

Резкая смена риторики Трампа по отношению к Кубе, скорее всего, носит конъюнктурный характер. Представляется, что в случае победы на президентских выборах он еще не раз поменяет свои взгляды как в кубинском вопросе, так и в других вопросах внутренней и внешней политики США. Что касается будущего американо-кубинских отношений, то огромное значение для них будет иметь не только политика следующего президента Соединенных Штатов, но и позиция Конгресса. В Конгрессе сторонникам сближения с Кубой пока не удается достичь своих целей, однако в ближайшие годы ситуация может измениться в результате серьёзных лоббистских усилий, предпринимаемых американским бизнесом в настоящее время.

  1. Trump backs U.S.-Cuba diplomatic relations.
  2. What next for US-Cuba relations?
  3. Trump shifts on Cuba, says he would reverse Obama’s deal.
  4. Raúl Castro llama a unidad y solidaridad en cumbre de Mnoal.
  5. Trump: I’d open a hotel in Cuba.